Газета "Парламентская газета" № 19 от 7 февраля 2007 г.

Либо встраиваться в общий ряд, либо –  противодействовать
 

Чего ожидать от грядущей в этом году череды выборов в связи с изменениями, внесенными в избирательное законодательство? На эту и другие актуальные темы наш корреспондент побеседовал с членом Общественной палаты, председателем подкомиссии по проблемам противодействия коррупции в РФ, исполнительным директором Российского фонда свободных выборов Андреем ПРЖЕЗДОМСКИМ.

— Андрей Станиславович, в последнее время от образованных и интересующихся политикой людей приходится слышать такое мнение: «избирательное право в стране уничтожено, «поправки в выборное законодательство антидемократичны». Согласны ли вы с этим ?

Я думаю, что здесь существует некое преувеличение. За 10 лет в стране удалось выстроить избирательные процедуры, достаточно эффективный избирательный механизм. Заключения иностранных наблюдателей на выборах всегда касаются не законодательства о выборах как такового (его они всегда оценивали на уровне международных стандартов), а правоприменительной практики, то есть реализации этого законодательства в избирательном процессе. Последние «усовершенствования», которые были внесены в выборное законодательство, не носят созидательного характера. В какой-то степени мы отступаем от тех достижений в области регулирования выборов, которых удалось добиться в последние годы. Общественная палата высказывала свое мнение на этот счет, в чем-то к нам прислушались, в чем-то — нет. Например, досрочное голосование (по сути бесконтрольное) было отменено.

— А вместе с досрочным голосованием был отменен и порог явки...

— Да. Отмена порога явки, я считаю, — серьезный показатель пренебрежения интересами избирателей. Советский и российский избиратель привык, чтобы с ним работали, чтобы его приглашали на выборы, объясняли, как это важно — прийти и проголосовать. Скепсис у граждан по отношению к выборам был всегда. И когда сегодня избирателям говорят: «А нам все равно, сколько вас придет. Придут несколько человек, и хватит», я не думаю, что это будет способствовать повышению явки.

— Как вы думаете, могут ли изменения в избирательном законодательстве привести к апатии экономически активной и образованной части электората?

— Да, конечно, явка на выборы — показатель легитимности власти. Если власть избрана незначительным числом населения, то и доверие к ней соответствующее. Поэтому отказ от порога явки сейчас — ошибка. Возможно, явку можно было бы отменить в будущем, когда наше общество станет более стабильным. Как будет политически и экономически активное население реагировать, посмотрим. Тут только практика — критерий истины.

—  Стоит ли ждать «цветных» революций ?

—  Избирательное законодательство не предназначено для того, чтобы создавать заслон для «цветных» революций и других катаклизмов социального порядка. Оно должно четко прописывать избирательные процедуры. Природа «цветных» революций, как и революций вообще, — экономическая. Если имущественное расслоение общества, которое у нас сегодня существует, будет усугубляться, то социальный катаклизм неизбежен. Если государство не будет ориентироваться на интересы самых широких слоев населения в экономическом, социальном обеспечении, гарантированности доступа к образованию, медицинскому обслуживанию, мы обречены.

—  Оправдала ли себя, на ваш взгляд, отмена выборов губернаторов?

—  У меня двоякое отношение к этой проблеме. Выборная модель оказалась неэффективной, и нынешняя модель неэффективна тоже. И та и другая модели связаны, к сожалению, с лоббированием и коррупционными процессами. Раньше все ложилось в сферу политтехнологий, сейчас — в сферу экономического лоббирования, продвижения своего человека на ту или иную должность. У нас нет сложившейся системы формирования исполнительной власти, государственной кадровой политики, которая включала бы в себя и принципы и критерии формирования государственной гражданской службы, и механизмы, которые контролировали бы профессиональную подготовку и нравственные качества кандидатов на государственные посты. Истина, наверное, в выстраивании адекватного механизма формирования власти.

—  Как вы относитесь к идее выборов по партийным спискам? Настолько ли окрепли партии в России, что можно переходить исключительно к такой форме?

—  Увы, я думаю, что говорить сегодня о России как о стране со сложившейся многопартийностью не приходится. Но даже те политические партии, которые присутствуют в публичном пространстве, не достаточно работают с гражданами. Знает ли сегодня даже образованная часть избирателей разницу между партиями? Далеко нет. Люди ориентируются на известные фигуры политиков: Зюганов, Жириновский, Явлинский...Ориентируются на некие «ярлыки», сформированные в массовом сознании. Если решено, что выборы будут, проходить по партийным спискам, то люди должны знать, какие партии есть, кто куда зовет, кто на что ориентирован и какие социальные программы предлагает. А сегодня до осознанного выбора пока еще далеко.

—  Недавно исполнился год Общественной палате РФ. Какие ее реальные достижения вы могли бы назвать, стала ли палата тем «мостом» между властью и обществом, о котором все говорили год назад?

—  Скепсис у большинства граждан и политологов накануне создания ОП был высок. Я тоже скептически смотрел на эту идею, понимая, как функционирует у нас система власти. И тем не менее, мне кажется, за этот год палата доказала, что имеет потенциальную возможность влиять на политический и законотворческий процессы, на управленческие решения, на стратегию в решении отдельных вопросов. Например, последняя проблема — «дедовщина». Ее удалось поставить не просто на уровень повышенного общественного внимания, а привлечь к ее решению Министерство обороны, правозащитные структуры, Президента, организации по работе с военнослужащими. В результате этого появился некий формат работы Минобороны и призывных комиссий, губернаторов с призывниками. Решить проблему в одночасье, конечно же, не удалось. У этой проблемы слишком много причин, чтобы решить ее сразу. «Бутовский скандал» показал: с людьми надо разговаривать, прежде чем принимать решение об их собственности. Нам удалось убедить московские власти идти на диалог с людьми. Так что с первой своей миссией — привлекать внимание власти к проблемам общества Общественная палата, на мой взгляд, справилась. А вторая ее миссия — влияние на законотворческий процесс. Напрямую палата не может этого делать, так как не наделена законодательной инициативой. Мы можем только проводить экспертизу законопроектов и выражать свое мнение. Дело законодателя — прислушаться или нет к этому мнению. И тем не менее палата смогла еще на стадии своего формирования повлиять на принятие закона об НКО. И те опасения, которые были в связи с появлением этого закона, так и не оправдались. Возьмем игорный бизнес. Законодатель выступил с законопроектом, который должен был конституировать игорный бизнес в тех параметрах, которые устраивали бы самих владельцев казино и залов игровых автоматов. Общественная палата стала резким оппонентом: игорные заведения не должны находиться в среде обитания людей, они развращают, ведут к деградации общества, деморализации молодежи. Заявление, с которым мы выступили, сначала было встречено насмешками. А потом вдруг Президент поддержал нас, и закон вышел в новой редакции.

По избирательному законодательству. Мы провели экспертизу новаций закона об основных гарантиях избирательных прав граждан, высказали свою позицию. В какой-то степени законодатели учли мнение Общественной палаты, поскольку оно базировалось на широкой общественной поддержке.

2006 год прошел в России под знаменем борьбы с коррупцией. Но меньше ее все равно не стало. Можно ли, если не искоренить, то хотя бы уменьшить количество коррумпированных чиновников в нашей  стране и поможет ли в этом новый закон о госслужбе?

— Да, сегодня это просто дурной тон — не говорить о борьбе с коррупцией. Все готовы говорить на эту тему. Я считаю, что коррупция — единственная и основная причина, по которой наше государство так медленно движется вперед. А все остальные причины — производные. Поражение коррупцией системы управления достигло таких масштабов, что сколько мы ни напринимаем законов, национальных проектов или государственных федеральных программ, все они не имеют никакого шанса оказать реальное влияние на развитие страны, потому что если человек сел за управленческие рычаги не путем естественного отбора по своим профессиональным качествам и гражданской позиции, а путем «внедрения» или за деньги, то рассчитывать на то, что он будет реализовывать интересы общества, не приходится. Он будет отрабатывать то, что в него вложено, или расширять коррупционную сеть взаимной поддержки. Я это говорю как человек, который большую часть своей трудовой жизни провел в органах государственной власти, как бывший сотрудник органов безопасности. Болезнь запущена до такой степени, что впору опустить руки. Но у каждого из нас остаются две возможности: либо наблюдать за тем, что происходит, и встраиваться в общий ряд, либо пытаться противодействовать этому явлению доступными средствами. Но при этом хотелось бы еще голову сохранить на плечах. Коррупция — явление социальное и свойственно любому государственному образованию — и демократическому, и тоталитарному. Для уменьшения коррупции нужны политическая воля руководителя государства и механизм ее реализации через управленческие решения. Вы спросили про Закон «О государственной гражданской службе РФ». В нем прописаны основания, по которым человек не может быть принят на госслужбу, не может там находиться, не может продвигаться по служебной лестнице. Но раз есть основания, значит, должен быть механизм выявления этих оснований. Но его нет. Нет проверки госслужащих на выявление таких оснований при приеме на работу. Сегодня происходит приватизация системы управления. Президент свою политическую волю демонстрировал не раз. Заработает ли управленческий механизм, покажет время.

— А свою позицию относительно антикоррупционных приоритетов, в том числе в сфере управления, мы изложили в специальном докладе, который в середине января был направлен высшим руководителям государства и сил безопасности. Очень рассчитываем на востребованность наших предложений и их практическую реализацию.

Беседовала Юлия Мороченко